allanhan (allanhan) wrote,
allanhan
allanhan

К нам ползком подбирается НАТО

Проблема расширения НАТО на восток давно стала катализатором паранойи российской власти и любимым жупелом российской пропаганды. История возникновения проблемы туманна: Россия обвиняет Запад в нарушении обязательства этого не делать, хотя такого обязательства никто не давал. Его, в сущности, и быть не могло, поскольку подача заявки на вступление в любую международную организацию, в том числе, и в НАТО, относится к исключительной компетенции государства-соискателя. А вопрос его приема решает только сама международная организация. Откуда взялась сказка о некоем обязательстве НАТО не принимать в свои ряды бывших членов Варшавского договора и, тем более, бывшие республики СССР, хорошо известно. Из нелепой оговорки госсекретаря США Дж. Бейкера о «нераспространении юрисдикции НАТО на восток». Эти слова были произнесены в контексте переговоров об объединении Германии и относились к территории ГДР, что и нашло свое отражение в Договоре об окончательном урегулировании в отношении Германии, подписанном в Москве в сентябре 1990 года. При этом речь в договоре шла только об отказе от размещения в восточной Германии военных баз НАТО, а никак не о ее выводе из-под действия статьи 5 Североатлантического (Вашингтонского) договора 1949 года, распространявшего гарантии безопасности на всю территорию всех государств-членов НАТО. Сами переговоры об объединении Германии велись в крайне невыгодном для СССР формате 2+4, предложенном США для того, чтобы исключить возможность прямой договоренности между ФРГ и СССР. Чисто теоретически СССР, вероятно, мог бы попытаться навязать ФРГ постоянный нейтралитет по типу того, что провозгласила Австрия в 1955 году. На практике это было нереально: австрийский нейтралитете был детищем «холодной войны», которую с конца 80-х годов советское руководство намеревалось закончить. Так что независимо от формата переговоров, объединение Германии без каких-либо ущемлявших ее суверенитет условий было неизбежно. Столь же неизбежен был и некоторый осадок от того, что многими в коммунистическом советском руководстве воспринималось как сдача позиций: ведь СССР и Запад до конца оставались стратегическими противниками, пусть даже и примирившимися. Государству-продолжателю СССР – России – предстояло определить свое отношение к НАТО практически заново, с чистого листа. От коммунизма как государственной идеологии она отказалась, считала Запад идейным единомышленником и потенциальным союзником, рассчитывала на его помощь и понимание. И получала их сполна. В свою очередь НАТО как организация, созданная для сдерживания СССР, не могла не столкнуться с кризисом своей идентичности. Сдерживать-то, по большому счету, стало некого. О добровольном роспуске НАТО говорить не приходилось, но без новой общей миссии ее роль в европейской политике должна была постепенно измениться, став скорее символической, чем субстантивной. В таких условиях Россия, по логике вещей, имела неплохой выбор линии поведения. Она могла бы подать заявку на вступление в НАТО сама, ясно обозначив свое позитивное отношение к организации. К немедленному приему России в НАТО это бы не привело, но эффективно сняло бы остроту вопроса о победителях и побежденных в «холодной войне». И, главное, воспрепятствовало бы превращению остаточных антисоветских опасений в антироссийские, которые объективно побуждали бы страны Восточной Европы стремиться в НАТО. В другом варианте Россия могла бы занять по отношению к НАТО доброжелательно-нейтральную позицию, четко заявив, что членство в организации – вопрос свободного выбора каждого государства. Как известно, оба эти варианта Россия фактически отвергла, чисто по-советски продолжив рассматривать НАТО как враждебную организацию, угрожающую ее безопасности. Почему двум рациональным вариантам, вполне соответствовавшим ее новому демократическому имиджу, Россия предпочла третий, пробуждавший в памяти остального мира страницы из ее советского прошлого, вопрос отдельный. Важно, однако, что последствия такого выбора оказались тяжелыми. Подспудно существовавший вопрос о победителях и проигравших в «холодной войне» вышел на первый план. И получил ответ. Порвавшая с тоталитарным советским восприятием мира новая демократическая Россия могла занять место среди победителей в «холодной войне». Место особое и достойное уважения: ведь победить свое прошлое, зачастую, труднее, чем одолеть внешнего врага. Напротив, Россия, сохранившая приверженность внешнеполитическим стереотипам советского прошлого, не могла не оказаться проигравшей в «холодной войне». А дальше почти все пошло по накатанной колее: в поисках защиты от реваншистских намерений России, страны Восточной Европы наперегонки бросились в НАТО и в поэтапно были в нее приняты. А в новом веке дело дважды дошло до открытой войны, развязанной Россией против Грузии и Украины с целью не допустить их вступления в НАТО. Сама же эта сникшая, было, организация фактически вернулась к истокам. Ее новая миссия на поверку оказалась хорошо забытой старой. В квазисоветское прошлое вернулась и Россия, с подзабытым восторгом бряцающая оружием и угрожающая всему миру своим ядерным оружием. Шансов выйти победителем в новой «холодной войне» у России на несколько порядков меньше, чем у ее великого и ужасного предшественника. Зато шансы потерпеть сокрушительное поражение – абсолютны и безальтернативны.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments